Аллергия на мысль и ее последствия

Иеромонах Димитрий (Першин)

Журналист, миссионер, заместитель председателя Братства православных следопытов.

Таких историй краха внутреннего мира довольно много. Много кораблей ушло на дно, напоровшись на айсберг реальности более сложной, нежели представления о ней.
Причин тому несколько.
Мне посчастливилось учиться на философско-богословском факультете Российского Православного Университета, когда его деканом был о. Андрей Кураев, пригласивший В. П. и П. П. Гайденко, Доброхотова, Сидорова, Зубова, Козаржевского, Журинскую и других замечательных преподавателей. Плюс сам Кураев, всегда проблематизировавший в лекциях и историю догматических споров, и библеистику.
И то, что нам было дано, мы начали раздавать всем, кому это было интересно. Но оказалось, что фарисеи и саддукеи не канули в прошлое. Они живут и процветают, в том числе и в нас самих. Подчеркну это: и во мне в первую очередь.
Беда в том, что аллергия на мысль свойственна и многим из тех, кто в Церкви (не суть важно, в сане или нет, царственное священство никто не отменял), и тем, кто уходит из нее.
В обоих случаях – мешок претензий, страх перед аргументами, отказ слышать.
Одни боятся перемен, потому что отцы Церкви дают иную точку отсчета, нежели приход, где человек воцерковлялся.
Другие вначале вообще не хотят ничего сложного, а потом, уперевшись во внутренние проблемы, предпочитают отказаться от христианства, лишь бы не начать читать и думать.
При этом любое несогласие с собой (факты, возражения) воспринимают как личную обиду и, чтобы не относится к ним всерьез, включают презумпцию виновности, дескать, верующие сами не верят, а лишь повторяют то, в чем сами ничего не понимают.
В общем, черные гномы из нарнийской “Последней битвы”. Душераздирающее зрелище, а поделать ничего нельзя. По-человечески.
К слову, попов-атеистов не встречал. Верующих и трепещущих – доводилось.
Причем, знакомство с традицией само по себе тоже ничего не гарантирует. Можно вчитать ее в учебник XIX в. А можно и в тексты 20-го. Соблазн схематизма встречается и у последователей о. Даниила Сысоева, и у тех, кто относит себя к последователям о. Александра Шмемана.
В таковых случаях – выбран верный курс. Единственно возможный. Все прочее – дремучее невежество, а то и вовсе чья-та злая воля. Все под наши знамена. Кто не с нами, тот против нас.
И если человек в сомнениях натыкается на такой тип сознания, его эта утопичность на марше, непримиримость и пафос групповой правоты, скорее, еще больше отпугнет.
Касаемо же ситуации в Русской Церкви как институте меня более всего печалит невостребованность многих поколений лучших выпускников МГУ и подобных вузов и (или) МДА и СПбДА, отдавших полжизни древним языкам, философии, богословию и истории, мотивированным и дальше пахать и не встречающим никакого встречного интереса от той самой иерархии, что могла бы часть облачений (про роскошь и не говорю) конвертировать в проект перевода святоотеческого корпуса на современный русский язык, библеистику на уровне и т. п.
Вот эти вот неизданные тесты стали причиной ухода в ислам, скажем, священника Сохина, не разобравшегося с триадологией православия, и многих тысяч других.
Я имею моральное право об этом говорить. Во время оно с Алексеем Фокиным мы пытались издавать серию таких книг (вышло около двадцати). Но без хоть какой-либо поддержки это оказалось практически невозможным.
С нашего курса РПУ ушли в смежные профессии три четверти выпускников. А то продвижение в области переводов и фундаментальных гуманитарных исследований, что имеет место в России, – это заслуга профильных институтов РАН и гуманитарных кафедр вузов. Но никак не института Церкви.
Печальная участь журнала “Альфа и Омега” лишь подтверждение тому. Лучшее богословское издание Русской Церкви не получало никакой системной поддержки от нее как института.

Источник: ФБ автора

Поделиться в соцсетях

Подписаться на свежие материалы Предания

Комментарии для сайта Cackle